Режиссер Вадим Абдрашитов: «Советская цензура – это детский сад по сравнению с сегодняшней цензурой денег»

Знаменитый кинематографист рассказал, что так и не смог найти деньги на свой новый проект

Фото: Светлана ВОЛКОВА. Перейти в Фотобанк КП

Наш разговор с Вадимом Абдрашитовым в рамках XXVI кинофестиваля фильмов о правах человека «Сталкер» начался с оценки качества современного кинематографа, который многие сейчас ругают.

- Это не мода – ругать, жизнь заставляет сравнивать. Сразу вспоминаешь времена, когда отечественный кинематограф выглядел, мягко говоря, несколько по-другому, - считает кинематографист. – Да, много было халтуры и заказухи, но существовал еще некий сектор кинематографа серьезного, относящегося к художественно-полноценной кинокультуре. Сейчас пространство этого сектора скукоживается с каждым днем. Мы были избалованы качественным кинематографом. В Доме кино проходили кинопремьеры, и не было месяца, когда бы пары хороших картин не представили. Мы считали это нормой.

«Хорошее кино на самом деле снимается с большим трудом»

- Как вы попали на "Мосфильм"?

- Все очень просто получилось. Я закончил ВГИК на год раньше, чем нужно – защитился курсовой работой по рассказу Григория Горина «Остановите Потапова». Картина в Москве по всяким творческим домам прошла, ее увидело большое количество людей и мне предложили защищаться этой работой как дипломом и приходить на «Мосфильм» работать. Что я и сделал.

Я пришел на «Мосфильм», а автора сценария у меня не было, ведь я готовился к съемкам диплома – 20-минутного короткометражного фильма по замечательному рассказу Григория Горина. Кстати, жалею, что так и не дошел до него.

Я стал читать сценарии, которые были в портфелях «Мосфильма» и не только. Из многих потом получились вполне приличные картины, и даже замечательные. Но это все было не мое, как-то не трогало. И вдруг в этом потоке я прочел сценарий какого-то Александра Миндадзе. На пятой странице я понял – вот это я буду делать. Я позвонил, мы встретились и тут же пошли в буфет, естественно.

- Большая часть ваших картин снята в дуэте с Александром Миндадзе. Что вас притягивало друг к другу?

- Мы работали 25 лет, сделав одиннадцать картин. Это очень долго для любого тандема. Потом стало понятно, почему мы так долго не рассыпались. Рассыпаются тогда, когда надоедает что-то. А мы все время принципиально новые задачи ставили себе. Представьте, публицистическая картина «Остановился поезд» с минималистским изобразительным решением. Затем чрезвычайно сложный, но интересный переход в другое кинопространство.

После этого был фильм «Плюмбум» - тоже совершенно новая материя. Каждый раз, когда я начинал проект, все было как будто впервые. А без этого нельзя, кино на самом деле снимается с большим трудом, если к этому относиться добросовестно. И только если в этом есть какой-то движок – хочется, интересно, - вот если это работает, то картина может получиться.

За «Охоту на лис» уволили… на два дня

- Сейчас много говорят, что в советское время давила цензура, худсоветы. Вы как режиссер, который работал тогда, считаете, действительно такое давление было? Каков ваш личный опыт?

- Большевики со своей цензурой сейчас воспринимаются как дети. Это детский сад, а не цензура. Конечно, идиотская история была с «Агонией», почему-то ее не пускали. Мучили Киру Муратову. Но сравнить это с нынешней цензурой невозможно, потому что сегодня это цензура рубля или доллара. Это гораздо страшнее той самой цензуры, о которой так много говорят.

Как это цензура, если вы знаете мои картины? Вот сейчас можно было бы такие фильмы снимать? Конечно, нет.

И сейчас в этом смысле все гораздо проще, циничнее. «Нет, а что это такое?!» «Это будет звезда!» «Нет, нам нужен медийный актер». Это несравнимо с тем, что было. Хотя у всех моих картин были очень сложные биографии. За «Охоту на лис» я вообще был уволен с киностудии. Правда, на два дня… но была экзекуция из-за того, что я не делал поправки.

- В итоге сделали?

- Нет .Пришлось только одну внести, чтобы сохранить картину.

«Арт-хаусом мои фильмы называют неграмотные критики»

- Почему вот уже долгие годы как режиссер вы не работаете?

- Потому что был замысел, который так и остался замыслом - картина про константы человеческого существования, про то, что состав крови у нас такой же, как и был у людей тысячу лет назад. Перетекает время из одного в другое – сложный постановочный замысел. Но зато было все абсолютно кинематографически. Такая вещь могла быть реализована только в кино.

Но я переоценил свои силы. Мне нужно было много денег – сложная очень, постановочная, дорогая картина по российским меркам. Я думал, что найду их. Ходил по кабинетам очень богатых людей и организаций. И везде мне говорили: «Вадим Юсупович, все будет. Давайте дружить». Дружили, ходил на всякие ужины с женами. Как только доходило до, что называется «pay money», это дело все проваливалось, потому что наступили времена, когда кино перестало приносить доходы, и можно было вкладывать деньги в более выгодные проекты. Это продолжалось очень долго.

Сейчас я занят одной идеей. Это более скромная по финансам картина. Но, надеюсь, не менее интересная по творческим задачам. Но на это тоже нужны деньги.

- Многие называют ваше кино сегодня арт-хаусом. Насколько оправдано такое определение?

- Так называют неграмотные критики. Никакого отношения мое кино к арт-хаусу не имеет. Я уже не говорю о том, что наши картины смотрело огромное число зрителей. «Слово для защиты»- 35 миллионов. А такую антикинематографическую картину как «Остановился поезд» посмотрело около 10 миллионов человек в кинотеатрах. Это невероятно. «Плюмбум»- это вообще отдельная история. Никакого арт-хауса. Все внятно, без всяких фиг в кармане, в фокусе и в резкости.